ВСЕ ПОГОРЕЛО БЕЗ ОСТАТКУ...
ГО объекта > Интересное чтиво > Великий Московский пожар
«К несчастию, тогда был ветер сильный, а время сухое, и от той денежной свечки пожар распространился в скорости гибельный и страшный... В Кремле дворцы, соборы, коллегии, ряды, Мясницкая, Покровка, Басманная, Старая и Новая слободы - все в пепел обращены... народа немало, а имения и товаров несчетное множество погорело», - сообщал очевидец.
Пламя достигло иконостаса собора Василия Блаженного. Пострадал Кремлевский дворец. Кровли внутри Кремля на всех церквах и почти на всех зданиях, а также на Грановитой, Столовой, Ответной палатах сгорели; медная кровля, крытая по железным связям и по дереву над знаменитым Красным крыльцом, поплавилась и обвалилась. Выгорели обширные верхний и нижний набережные сады. Сгорел также тогдашний большой корпус Главной Дворцовой канцелярии или прежний Приказ Большого Дворца.
Причиной пожара, как считается, послужила свечка в чулане дома Милославских, или же, по другой версии, загорание от свечи за Боровицким мостом на улице Знаменке, в приходе церкви Антипия у Колымаж-ного двора, возле дома князя Федора Голицына.
Пожар Москвы в 1812 Иван АЙВАЗОВСКИЙ
Так или иначе, но при возникшем мощном вихре огонь поглотил Китай-город и Белый город, Немецкую и Лефортовскую слободы, Басманные улицы,Троицкое подворье и царский Житный двор, переметнулся на гофшпиталь.
Сгорели часы на Троицкой и Спасской башнях, все здания и конюшенный двор Чудова монастыря и деревянные постройки Воскресенского, монашьи, церковь Святого Георгия с каменным резным образом его. В Кирилловском подворье на церквах горели главы и сваливались кресты, а само каменное здание было повреждено и начало разрушаться после того, как колокольня обгорела, и оттуда упали колокола.
Перекинутое сильным ветром пламя создало мощнейшие конвекционные потоки, и своеобразный огненный шторм достиг и быстро охватил дворец царевны Екатерины Ивановны на Волхонке, Потешные двор и конюшни, а затем и цейхгаузы, коллегии и канцелярии, где сгорел еще и архив Адмиралтейской конторы.
Огонь сильно повредил еще и первый московский театр - так называемую «Храмину», которая вскоре же и была разобрана. Она представляла собой деревянное строение длиной 20, шириной 12 и высотой 8 сажен. Интересно, что на случай вероятного пожара у сцены театра всегда стояли два ушата с водою, а в стенах были сделаны особые проемы (во время представления их закрывали дощатыми щитами), в которые при необходимости мог свободно пролезть человек. Следившим за порядком подьячим Посольского приказа было предписано особенно строго наблюдать за тем, чтобы в помещении не было курения табаку...
Несмотря на отчаянные попытки войсковых подразделений отстоять его, сгорел кремлевский Арсенал, где среди прочей амуниции хранились еще и... резервные средства пожаротушения. В обойденных же, по счастью, бедствием 10, 11 и 12-й «командах» (частях города), участвовавшие в тушении пожара солдаты, полицейские и жители, чтобы предотвратить распространение огня на скученную застройку, разломали несколько крыш на зданиях.
 
НАКАНУНЕ
Будем объективны: в допожарной Москве существовала достаточно эффективная по тому времени система предупреждения и борьбы с пожарами. Так, нести «пожарную повинность» обязаны были только домовладельцы, и от нескольких домов на пожар обычно посылались «рабочий» и лошадь для подвоза воды. А мужчины из числа жителей города старше 20 лет привлекались к дежурствам у рогаток и к тушению возникающих пожаров. За исполнением «пожарной повинности» наблюдали выборные «сотские», «пятидесятские» и «десятские».
Властные функции в городе осуществляла Московская Полицмейстерская канцелярия, которая состояла из обер-полицмейстера и офицера в чине майора - подполковника. Они получали в подчинение на определенное время «воинские команды», а отдельные военнослужащие служили в канцелярии постоянно. Имелся в ней и исполнительный аппарат из служителей различных ведомств. Важными функциями канцелярии являлись профилактический надзор и тушение пожаров. В Москве имелось 12 съезжих дворов под началом одного или двух обер-офицеров с командами солдат и унтер-офицеров с подьячими. Первые призваны были тушить пожары, а последние занимались профилактикой возгораний.
«Наказ губернаторам и воеводам и их товарищам» от 12 сентября 1728 года особо выделял пожарную безопасность, требуя «...сделать по концам больших улиц отворчатые рогатки, которыя по ночам затворять, и иметь при них с обретающихся в тех улицах дворов жителей с палочным караулом, и при них бы были для учинившихся пожаров... трещетки, в которыя в то время бить, дабы всяких чинов жители... слыша тот трещеточный бой, из домов своих выходили на помощь. А с которого двора в ночь караулу быть надлежит, тому учинить расписку».
От каждого дома на пожар прибывали жители под командой «пожарных офицеров»; «жителям, вышним служителям и нижним самим подписаться, чтобы неведением никто не отговаривался, а ежели кто на пожар со инструментами ходить не будет, за то оных штрафовать...»
Однако масштаб пожара 29 мая оказался настолько велик, что противостоять ему всеми имеющимися в городе силами и средствами было невозможно.
 
УРОК ВПРОК?
При том массовом пожаре пострадали и многие участвовавшие в его тушении люди, в том числе «...пятой сотни у соцкаго Леонтия Павлова бревном ушибены бедры, девятой сотни у десятскаго Якова Димитриева избною трубою ноги отшибло, одиннадцатой сотни у соцкаго Ивана Гурьева бревном голову проломило до крови».
Ущерб только тогдашних городских фабрик от пожара определили в 204 413 рублей. Общие убытки (по разным оценкам) составили от 400 тыс. до 1 млн 200 тыс. рублей.
Всего через несколько дней после Великого пожара, 4 июня 1737 года в Земляном городе, в приходе церкви мученика Никиты, близ торговых бань на месте слияния Москвы-реки и Яузы, от пожара, начавшегося в доме лейб-гвардии Семеновского полка солдата Петра Племенникова, сгорело 86 обывательских дворов. Обеспокоенный этими чрезвычайными событиями генерал-губернатор Первопрестольной граф С.А. Салтыков поручил подсчитать, во что обойдется покрытие крыш казенных зданий железом.
Было также определено, что кроме всего прочего «на обязанность полиции возлагается, в случае происшедшего пожара, изследовать, от какой причины он возник - случайно ли, от неосторожности, или с умысла, и о всем случившемся доносить Губернатору с подробным обозначением, сколько чего погорело». Причем «для отыскания виновных в учинении умышленнаго зажигательства полиция надзирает над всеми подозрительными людьми, осматривает, нет ли у кого с собою каких-либо зажигательных орудий, огнив, кремней, труту, тряпиц, скалы, пороха и тому подобнаго, и принимает против таковых людей законом установленные меры». Таким образом, полицейские органы должны были осуществлять и надзорно-следственные функции.
Указом императрицы Анны Ивановны от 7 июня 1737 года от московских властей потребовали увеличить число караулов у рогаток на всех улицах и переулках, которые обязаны с 10 часов вечера до 4 часов утра беспрепятственно пропускать знатных людей, «а лакеев и прочих служителей допрашивать». При появившихся подозрениях - немедленно брать их под караул и отправлять в полицию, «а у ханжей и нищих осматривать, нет ли у кого с собой каких зажигательных орудий...»
 
«СОДЕРЖАТЬ ОНЫЕ В ИСПРАВНОСТИ»
9 июня 1737 года вышел указ «О распоряжениях после случившегося в Москве пожара в разсуждении приказных дел и денежной казны и о недержании впредь пороха в городе». С немалой тревогой упомянута в нем главная аптека на Моховой улице, в каменных амбарах которой было сложено несколько тысяч мер древесного угля, отчего мог произойти большой пожар.
С территории Манежной площади в Охотный ряд (где сгорело 140 лавок былого Мучного ряда) были переведены торговые заведения.
Заведующим казенными зданиями строго предписывалось: наблюдать, чтобы еженедельно чистились дымовые трубы и почаще осматривались печи; на лестницах, ведущих к чердакам, установить двери с замками; в период топки печей непременно осматривать чердаки, где должны быть чаны с водой; «если при сих зданиях положены по штатам особые огнегасительные снаряды, то содержать оные в исправности, пробуя их не реже, как через всякия две недели».
30 июня 1737 года генерал-губернатор города граф С.А. Салтыков донес императрице Анне Ивановне о том, что 28 июня публично казнена путем сожжения виновница поджога в доме князя Михаила Долгорукова дворовая девка Марфа Герасимова, а подозреваемый в поджоге некий плотник Яков Афанасьев после усердных «розысков», т. е. бесчеловечно жестоких допросов, умер...
Николай Рогачков ГЗ 8,2012 
Публикация материалов возможна при ссылке на http://gochs.info
© Сергей Кульпинов 2003
Яндекс.Метрика